26 февраля 2025 года исполнилось 85 лет со дня рождения Вячеслава Леонидовича Глазычева (1940 – 2012) – одного из самых авторитетных в России экспертов в области пространственного развития и урбанистики, исследователя проектного творчества и архитектурного наследия, переводчика, публициста, учёного.
В его честь в Президентской академии названа кафедра территориального развития им. В.Л. Глазычева, реализующая образовательные программы в сфере территориального развития и урбанистики. Основанная в 2009 году самим Вячеславом Леонидовичем, она стала первой в России образовательной и исследовательской платформой, занимающейся вопросами управления городским и территориальным развитием.
«Благодаря Глазычеву я решил учиться урбанистике и полюбил город. Он рассказывал про город так, что невозможно было не слушать. Он дал мне, пожалуй, ключевые для урбаниста навыки – умение внимательно вглядываться в городскую среду и задавать к ней вопросы. Я учился у Глазычева с 2009 по 2012 год», – говорит исследователь города Роман Рудой.
«Вячеслав Глазычев был одним из самых интересных людей Москвы нашего времени. Каждый разговор с ним, каждая его статья или выступление давали ясно понять тот уровень мышления и общения, к которому надо стремиться. В его облике было нечто неуловимо аристократическое – курение трубки с вкусным ароматным табаком, шейные платки, нестандартные пиджаки, перстень с античной монетой. Такой же “вкусной” была и его речь – устная и письменная. Значительная доля его персонального очарования проистекала из способности говорить и писать, смакуя незатертые слова, играя непривычными смыслами, и при этом всегда ярко и “вещественно”. Его жизнь – эксперимент по существованию порядочного человека в неблагоприятной среде без потери самого себя», – вспоминал о Глазычеве историк и журналист Максим Артемьев.
В день юбилея Глазычева предлагаем вспомнить некоторые из его идей и принципов, задающих высокую интеллектуальную планку для будущих специалистов в области урбанистики и территориального развития.
Чем занимается эксперт по территориальному развитию?
Прежде всего нас интересует в целом жизнь данной территории и людей, живущих на ней. Портрет каждого города вне зависимости от численности его населения складывается из мелких черточек, тонких нюансов. У каждого города своя ситуация. Понять ее, проанализировать, найти оптимальные направления в развитии того или иного города, района, кварталов — вот наша задача. Источник (1994)
Быть экспертом — значит, работать в межпрофессиональном поле. Нужно обладать познаниями в области социологии и культурологии, чего, кстати, часто не хватает ни юристам, ни менеджерам, берущимся за наше дело. Без этого трудно грамотно выстроить отношения между людьми или их группами, отстаивающими порой самые противоположные интересы. Быть архитектором при этом совершенно недостаточно. Но и первая моя профессия тоже оказывается востребованной: она помогает видеть город как целое, а на его фоне лучше понимаются межчеловеческие отношения, которые разворачиваются в измеримом, живом и ощутимом пространстве. Источник (2003)
Как снять конфликт — одна из основных моих забот. А для того необходимо вникнуть в ресурс территории. Инвестор нередко воспринимает ее как мертвое пространство, в которое он пришел «вдохнуть жизнь». И начинает себя вести как слон в посудной лавке. А после удивляется конфликтам с местными жителями. По-другому бывает, когда с первых шагов к делу подключается эксперт... Я думаю, нам бы в первую очередь этому-то и следовало учиться — выработке правил взаимоотношений между деловыми людьми, когда не принято продавливать решение, а необходимо убедить всех, что оно справедливо и разумно. Источник (2003)
О проектной работе – ее сути и задачах
Для меня проектом, в отличие от просто хотения, является только то, что опирается на ресурс, просчитывает траекторию. Проект — строгая штука. В отличие от просто желания, он структурирован пониманием контекста, а не только себя. Источник (2003)
На новых территориях для разработки стратегии и проектов потребуется несколько лет. И, конечно, нужно завершить проекты, которые уже реализуются, иначе сонмище обманутых дольщиков увеличится еще в 10 раз… Целиком весь проект — лет 30-40. У нас нет привычки к длинному времени — привычка к коротким бюджетам, коротким выборным циклам. Источник (2012)
О применимости универсальных схем к развитию городов
Мы не можем слепо переносить на Москву опыт других глобальных городов. Аналоги полезно знать, но ничего буквально не переносится — как я уже сказал, любой мегаполис, любой глобальный город абсолютно индивидуален. Источник (2011)
Общие программы восстановления городов известны. Но они очень общие. Проблема в том, что не существует двух одинаковых городов — даже если они похожи по набору признаков, например принадлежат к категории монопрофильных. Источник (2011)
О необходимости для горожан быть умными
Вспомним классический американский пример: судьба Питсбурга и Детройта. Оба были моногородами, с похожим количеством жителей и одинаковыми проблемами. Но сейчас Питсбург —входит в десятку лучших городов для бизнеса в США. А Детройт продолжает проваливаться в черную дыру, хотя туда пробовали вливать немалые деньги. Схема оживления сработала в одном месте, но оказалась бесполезна в другом… Полагаю, успешным оказался тот город, в котором при прочих равных нашелся еще один редкий ресурс — интеллектуальный. Причем умно повело себя не только местное руководство, но и местное население. Потому что в конечном итоге никто лучше людей, проживающих в конкретном городе, не знает его сильных и слабых сторон, а значит, не сможет приспособить общие схемы к местной специфике. Источник (2011)
О роли процесса переговоров и достижения договоренностей
Агломерации — это определенный тип союза муниципалитетов, которые заключают договоренности по предметам общего интереса. Нет у нас навыка такого — договариваться. Я пытаюсь реализовать эту задачу с начала 90-х. И пока ни одной успешной договорной схемы не имеем... К необходимости агломерации придут и у нас, но гораздо позднее, чем хотелось бы. Источник (2011)
Что такое стратегия? Это живые люди, которые между собой яростно спорят. Источник (2012)
О начале работы в области дизайна и о своих учителях
Самый восхитительный момент — 1965 год, когда на выставке, которая тогда именовалась ВДНХ, в павильоне, где красовалась баранья голова, которую директор повелел спилить, возник Институт технической эстетики. Поскольку, к счастью, никто не понимал, что это такое, я, как наглый молодой человек, постарался туда встроиться. И встроился сразу в отдел теории, хотя что такое теория, тоже никто не понимал, а у меня уже было три или четыре статьи… У меня было три учителя. Один был восхитительный интуитивист Евгений Абрамович Розенблюм — художник, дизайнер, архитектор, человек, не умевший писать, но в диалоге прекрасно умевший излагать мысли. Второй был Карл Моисеевич Кантор, тогда замглавного редактора журнала «Декоративное искусство СССР», который меня и познакомил с Георгием Петровичем Щедровицким. И третий уже Георгий Петрович. Источник (2010)
Поняв, что в ближайшие десять лет в архитектуре ничего путного происходить не может, я вошел в дизайн как движение. Сразу же став в оппозицию к нормативистскому функционализму гегельянского толка. Но в принципе был бы рад служить державе, активного диссидентского отношения у меня никогда не было. Было другое: настойчивое стремление выработать свою логику «самостояния», то есть делания иначе… Не задавался специально целью делать инновацию. Она появлялась как естественное следствие желания решать задачи, которые никто не решал, а может быть, и не видел. А это совпадало с другим желанием — не быть связанным с определённой ячейкой, клеткой «номенклатуры» знаний и умений, где бы и кем бы она ни была задана. «Протест невозможности». Источник (1991)
Прочитать другие интервью В.Л. Глазычева можно здесь.
